04 Февраль 2008
Тридцатник
Чем ближе тридцатник, тем яснее становится что так «как надо» жить не надо. Что жить «как надо» того не стоит.
До этого момента догадываешься, что-то такое подозреваешь, но находишься под сильным впечатлением штампованных учительских глупостей вроде «девочка, с тебя не будет толка!» или «Алгебра не для средних умов!..» Так обо мне говорит школьная учительница. Очень убедительно. Ей веришь. В 14. В 15 веришь маме, которая горестно вздыхает «вылитый отец!», когда ты демонстрируешь нездоровый эгоизм и упрямство. И папе, когда он сокрушается: «Вся в мать!», когда иногда не можешь скрыть, что у тебя есть и чувства тоже. И долго потом веришь, что и то, и другое на твоей судьбе может отразиться только пагубно.
А в 30 ты уже не сомневаешься, что та учительница – безграмотная престарелая садистка, которая самоутверждается, унижая детей. И что, может, «толка с тебя и не будет», но это на фиг никого не касается. И даешь себе слово убедить своего ребенка в том, что он самый красивый и самый умный, несмотря на то, что весь в мать и весь в отца.
В 19 влюбляешься и веришь каждому его слову. Он не церемонится. Ты все время чувствуешь себя несчастной серой мышью, не умеющей себя вести, особенно на людях. И в определенный момент ты вообще перестаешь себя как-либо вести, замираешь, замораживаешься, боишься вякнуть. И хочешь сдохнуть даже быстрее, чем в детстве при столкновениях с училкой. Ты никогда не бываешь права, зато всегда – виновата, и еще уверена, что счастья просто-таки напросто не заслуживаешь.
В 30 ты точно знаешь, что если ты всегда неправа, значит споришь не с тем мужчиной. И если мужчина делает женщину несчастной, то она должна немедленно избавить себя от его присутствия. И ты понимаешь, что счастье не в том, чтобы стоять обнявшись на носу яхты, симметрично рассекающей морскую волну, а в том, чтобы лежать после рабочего дня обнявшись на диване и совпадать в оценках всего: от костюма политика до песни полузвезды.
30 – это начало. И через 15, и через 19, и даже 25 и 27 лет надо пройти. Надо пройти через последние попытки следовать чужим советам, последние приступы чуждой сознательности. Надо пройти через страх быть похожим на отца, и через понимание, что ты все-таки стал кошмарно, во всем, вплоть до пристрастия к чесноку и отвращения к крахмальным простыням, на него похож.
Надо прийти к открытию, что ну, не так это страшно, как боялась бабушка, и где-то даже неплохо. Через преодоление убеждения советских женщин, что секс — это что-то муторное, нужное только мужчинам, и что даже если родила в 19, нужно посвятить ребенку всю себя, а также и мужу, даже если он, даже если он... К 30-и надоедает даже ощущать свое превосходство. Заканчивается уже череда первых неглобальных разочарований. И через откровение, что тот, кого ты любишь, может быть не прав и в мелочах, и по большому счету (в том числе и в отношении к тебе), тоже надо пройти. Чтобы прийти к тому, что это - не главное, а главное, что он есть, что ты его любишь неизвестно за что и уважаешь за что известно, а он ни случайно, ни, тем более, специально не делает тебя несчастной.
В 28 еще тянешь, по инерции ступаешь точно в следы впередиидущего, такого же замороченного, завидуешь Бродскому, который в 9 классе встал посреди урока и ушел из школы на совсем. Ведь сам не находишь в себе сил нарушить ту последовательность (школа-институт-семь я-работа-ребенок-дом -ремонт; «понедельник - день тяжелый», «лето - пора отпусков»), на которую тебя завели, не знаешь, что ей противопоставить. В 29 уже знаешь, но не противопоставляешь. Думаешь: а вдруг все они — учителя, предки и та старая вахтерша, которая обозвала тебя хамкой, — вдруг они все правы? И вдруг ты еще сумеешь извернуться, и все у тебя будет «как у нормальных людей», хотя до сих пор ты не встретила ни одного нормального? Даже в 29 еще колеблешься. А в 30 точно, окончательно знаешь, что если живешь, не создавая никому неприятностей, и при этом доволен своей жизнью — значит, все у тебя получается. И никто не может тебе указать, как надо жить. В 30 совершенно очевидно: НИКТО и сам не знает КАК.
все таки лучше....
важные вопросы
Милые, блядь, дамы! Шлюхайте меня внематочно! Давно хотел поговорить с вами об одном пиздец как наболевшем вопросе. Компания у нас небольшая, ни хуя не Газпром. В офисе – всего один сортир, что для вас, блядь, совсем не секрет. То, что все сотрудники в конторе кладут хуй друг на друга – давно всем понятно. Спасибо, что пока не в буквальном смысле. Так давайте, наконец, научимся пользоваться сральником в соответствии с правилами, ну хотя бы, гигиены, если не общежития.
Я вас предупреждал, что все-таки поймаю ту суку, которая свои, блядь, прокладки по углам разбрасывает? Предупреждал. Так вот, месяц назад по моей просьбе наш сисадмин Василий установил в сортире скрытую камеру. Кадры, снятые ею за этот месяц, достойны, сука, фильмов ужасов. Пиздец! Двадцатый век Фокс себе не представляет!
Вы все! ВСЕ, блядь, кидаете свои прокладки, тампоны и прочую хуйню, затыкающую кровоточащую пиздень, куда рука пошлёт! Вы что, в конец охуели? Вы чего, дома тоже тампоны на люстры вешаете? Вас мужья не пиздят за эдакие милые шутки? Нет? Блядь, тогда Я буду. Еще раз увижу – буду. И запомните – нормальное положение сиденья – поднятое! Дома у себя будете мужиков приучать сидя мочиться. Тут эта хуйня не прокатывает.
Наталья Ивановна! Я глубоко уважаю ваш возраст и от души радуюсь, что у вас ещё бывают месячные, но на хуя вешать, блядь, вонючие тампаксы на ручку двери?
Переходим к мужчинам. Чего такие весёлые, суки?
Я и раньше не сомневался, что стульчак опущенным оставляют наши дорогие, сука, женщины. Но теперь я могу по именам назвать тех, кто этот стульчак каждый раз обоссывает. Семёнов! Козлюк! Вы что, опизденели? Пойдем, я на стульчак нассу, а потом вас жопами вытирать его заставлю. Вы что тут, в кабаке, что ли? Шариковы хУевы.
А какого хуя половина из вас срёт, на стульчак ногами забравшись? И бабы – тоже. Я на хуя туда немецкую сантехнику заказывал? Чтоб вы своими говнодавами её расшатывали? Конечно, я знаю, что половина из вас тут, сука, приезжие. И срать привыкли, орлом взгромоздившись, и бумагу со своим говном ни хуя не в унитаз бросать, а в корзину для мусора. Диктую для всех заглавными буквами – ЭТО БЛЯТЬ, МОСКВА, а ни хуя не Бобруйск, животные! Здесь всё заебись с канализацией. Не надо бумагу с говном в корзину, а тем более на пол швырять. В унитаз её, блядину. В УНИТАЗ! Он стерпит.
И последнее.
Маркевич Семён. Сеня, вот скажи, ну на хуя ты в прошлую пятницу насрал в раковину? Сень, я всё понимаю – лимита, хуёвое детство, деревянные игрушки. Но ты-то – москвич в третьем поколении, из хорошей еврейской семьи. На скрипочке небось играл. Играл ведь, Сень? Играл. Хороший ведь парень, ведущий, блядь, специалист. Один еврей на всю контору. И – туда же. Ты это что – свой протест руководству так изъявляешь? Диссидент хуев. Надо ж было так изловчиться – насрать в раковину. Она же высоко. Ни за что бы не поверил, кабы сам не видел. Стыдно, Сень? А вам, блядям, стыдно? То-то же.
Прекратить эти штучки! Не то я вам устрою Содом с Гоморрой! Тотальный блядь и бесповоротный.
Всем по местам, и чтобы, сука, не меньше тонны жмыха сегодня продали. Каждый! И не курить в офисе ни хуя!
Планёрка окончена. Спасибо за внимание.
земная культура
Послушаем музыку
Из серии про мальчика
Если стесняетесь звуков
Пригрелся
Там, где действуют правила
В Южной Каролине за поцелуи в школьном автобусе двух студентов исключили и до конца года они не смогут восстановиться в своей средней школе. Семьи этих студентов возмущены решением руководства школы и намерены довести дело до суда. Как рассказали другие ученики школы, Доминика Гоунера и его возлюбленную заметил один преподаватель, который входит в совет руководства школы, когда они поцеловались несколько раз в автобусе. Спустя несколько дней после происшествия руководство школы вынесло указ исключить Доминика и его подружку из школы за «сексуально-дурное поведение».
Доминик Гоурнер не раз получал грамоты за хорошую учебу, а после окончания школы собирался поступать в военную академию. Он сказал, что знал, что нарушил одно из правил школы, но не ожидал, что решение руководства будет таким строгим. Семьи исключенных студентов подали прошение на пересмотр решения, но школьное руководство отказалось идти на уступки. В ближайшее время родители Доминика и его подруги намерены обратиться в окружной суд.
Лучший рекламоноситель
Изобретатели
Чудеса!
Сохраните картинку в папку на жесткий диск. Зайдите в эту папку и выбирайте "Вид-Эскизы страниц"
Про хомячка
Посадили хомячка в клеточку,
В ней подушечка и опилочки,
Только нет у хомячка девочки,
Но есть кормушечка и поилочка.
Очень грустно хомячку без подружечки,
Очень грустно хомячку да без милочки
И не радует его ни подушечка,
Ни кормушечка, ни поилочка.
Подарили хомячочку подружечку,
Очень беленькую и пушистенькую.
А подружечка изгрызла подушечку
И закакала поилочку чистенькую.
Стало жалко хомячку той подушечки,
А особенно-то жалко поилочки,
Темной ноченькой загрыз он подружечку,
Закопал пушистый трупик в опилочки.
А наутро загрустил-запечалился,
По своей пушистой беленькой деточке,
Он кормушечку сломал от отчаянья
И повесился на прутике клеточки.
Жаль его и жаль хомячку-блондиночку,
Вышла сказочка плохая-противная...
Ведь хомяк - он же тупая скотиночка,
Да вдобавок еще и агрессивная
Девушка дня